История одного города очень краткое содержание, История одного города
![История одного города очень краткое содержание](https://evacuator-plus.ru/wp-content/themes/mh-magazine-lite/images/dudugug.jpg)
Александр Пушкин. Автор утверждает, что эта история правдива и сомнений в её достоверности ни у кого не должно возникнуть. Они враждовали с соседними народами, а также между собой. Градоправитель отправился на городской выгон. Градоначальников назначал лично император.
Толстого «История государства Российского от Гостомысла до Тимашева» , лейтмотив которого — всё то же отсутствие в России порядка, отмеченное в «Повести временных лет». Стихотворение не публиковалось при жизни Толстого и ходило в списках. По мнению щедриноведа Дмитрия Николаева, «История одного города» избежала такой участи благодаря гротескным, полуфантастическим чертам, сбившим с толку цензуру 11 Николаев Д. Здесь есть написанные градоначальником Бородавкиным «Мысли о градоначальническом единомыслии» и созданный градоначальником Беневоленским «Устав о добропорядочном пирогов печении», регламентирующий вполне естественный ход вещей — не без выгоды для законодателя: «По вынутии из печи, всякий да возьмёт в руку нож и, вырезав из середины часть, да принесёт оную в дар».
В «Оправдательных документах» использованы целые пассажи из «Свода законов Российской империи» 12 Ищенко И. Это была материя, в которой Щедрин, одно время сам крупный чиновник, разбирался прекрасно. Кроме того, перед глазами у него был пример подобной пародии: «Проект: о введении единомыслия в России» Козьмы Пруткова. Для очерковой традиции х годов, к которой примыкает «История одного города», характерны иронические отсылки к Библии и другим религиозным текстам.
Как указывает исследовательница Татьяна Головина, «ассоциации с Ветхим и Новым Заветами пронизывают все главы и все уровни текста» книги Щедрина 13 Головина Т. Самый очевидный пример — глава «Подтверждение покаяния.
Заключение», которая оканчивается апокалиптической катастрофой Глупова. Но в книге есть и множество других аллюзий: «усекновение головы майора Прыща» отсылка к Иоанну Предтече ; строительство глуповцами башни до неба подобной Вавилонской ; уподобление развратного Фердыщенко и его любовницы Алёнки ветхозаветным Ахаву и Иезавели; начальник плюёт подчинённому в глаза и исцеляет его от слепоты подобно Христу 14 Мк.
По словам Головиной, Щедрин развивает карамзинскую идею истории как «священной книги народов» и последовательно сопоставляет эпизод за эпизодом глуповской истории с библейскими сюжетами 15 Головина Т. Градоначальники, уподоблённые царям, не довольствуются этим: им необходимо «утвердиться в роли Бога» 16 Головина Т. Собрание сочинений: в 20 т. Апогея эта тенденция достигает в правлении Угрюм-Бурчеева — за которым следует глуповский конец света.
Да, повсеместно. Даже названия племён, среди которых были и головотяпы-протоглуповцы, взяты из «Сказаний русского народа» Ивана Сахарова и пародируют перечисление племён в «Повести временных лет»; оттуда же — история о поиске князя, явно намекающая на призвание варягов. К проблеме исторического сознания М. Градоначальники XVIII века выходят «из грязи» — они бывшие брадобреи, истопники, повара; всё это — намеки на карьеру фаворитов и сановников при русских императрицах.
Глава «Сказание о шести градоначальницах» в карикатурной форме описывает эпоху дворцовых переворотов: в градоначальнице Ираидке узнаётся Анна Иоанновна, в Амалии Карловне — Екатерина II. Путешествие губернатора Фердыщенко по своим владениям — реминисценция поездки Екатерины в Тавриду и многочисленных показных вояжей российских губернаторов. Такие примеры можно множить и множить.
Слово «градоначальник» в официальном языке обозначало главу города, «выделенного из состава губернии в самостоятельную административную единицу вследствие его особого значения или географического положения» 21 Грачёва Е. История одного города. Градоначальника не нужно путать с городничим — главой полиции в уездном городе гоголевский Городничий из «Ревизора» — фактический хозяин города, но его должность не аналог современного мэра или губернатора.
Градоначальников назначал лично император. Это не очень-то соответствует ни заштатности Глупова, ни сомнительным качествам всех его правителей. Почему же Щедрин говорит именно о градоначальниках? Вероятно, чтобы усилить сатирический эффект и придать дополнительную «зыбкость», неконкретность статусу Глупова — «сборного города», представляющего всю Россию. Некоторые градоначальники у Щедрина демонстрируют вполне губернские, а то и царские замашки.
А иные идут ещё дальше: градоначальник Бородавкин втайне пишет устав «О нестеснении градоначальников законами», единственный пункт которого гласит: «Ежели чувствуешь, что закон полагает тебе препятствие, то, сняв оный со стола, положи под себя». Иванов, комментируя это место, указывает на следующий рассказ Владимира Одоевского: «Губернатор Ховен присутствовал в губернском правлении во время оно , и когда, в споре, показали ему Свод, он взял его и сел на него, говоря: ну, где же теперь ваш закон?
Для этого есть несколько причин. Во-первых, фрагментарность, нецельность хроники — элемент пародии на архивную летопись, которая может не сохраниться целиком, или на публикаторскую стратегию «фельетонистов-историков», избиравших для своих сочинений преимущественно анекдоты.
Во-вторых, пародийно следуя за этими «фельетонистами», Щедрин исчерпывает «глуповский сюжет»: в тексте подробно описаны самые замечательные, самые типические, самые одиозные и «катастрофические» градоначальники; остальные правления — скорее штрихи к картине.
Наконец, в «Истории одного города» есть прямое объяснение, почему одни градоначальники запомнились глуповцам, а другие нет:. Напротив того, бывали другие, хотя и не то чтобы очень глупые — таких не бывало, — а такие, которые делали дела средние, то есть секли и взыскивали недоимки, но так как они при этом всегда приговаривали что-нибудь любезное, то имена их не только были занесены на скрижали, но даже послужили предметом самых разнообразных устных легенд».
Такое часто бывает с большими произведениями, которые публикуются частями: например, начало «Войны и мира» Толстого вышло под заглавием « год», и по мере работы над продолжением план был переработан радикально. Салтыков-Щедрин тоже углублял замысел «Истории одного города», возвращался к этому произведению до конца жизни. Два самых заметных изменения — появление последнего глуповского главы Угрюм-Бурчеева, которого нет в первой опубликованной версии «Описи градоначальников».
По мнению исследователя Владимира Свирского, ввести Угрюм-Бурчеева и передоверить ему действия так и оставшегося лишь в «Описи» Перехват-Залихватского Щедрин решил после раскрытия «нечаевского дела» в конце года 23 Свирский В.
Рига: Звайгзне, Другой пример резкого изменения плана — полная переделка главы о градоначальнике Брудастом: из «Неслыханной колбасы» он становится механическим «Органчиком», а съедобная фаршированная голова достаётся другому градоначальнику — Прыщу. В результате галерея начальников обогащается. Возникают разные типы правителей — безмозгло-охранительный и безмозгло-либеральный 24 Николаев Д. Щедринская сатира по сути своей вневременна.
Сам Щедрин, отвечая в частном письме на рецензию Суворина, утверждал: «Мне нет никакого дела до истории: я имею в виду лишь настоящее. Историческая форма рассказа была для меня удобна потому, что позволяла мне свободнее обращаться к известным явлениям жизни». Далее, уже печатно, Щедрин вновь разъяснил свои намерения: «Не «историческую», а совершенно обыкновенную сатиру имел я в виду, сатиру, направленную против тех характеристических черт русской жизни, которые делают её не вполне удобною».
Это отлично чувствовали бдительные современники. Цензор, читавший «Историю одного города», говорил о проекте Бородавкина учредить воспитательный институт для градоначальников как о «приложении сатиры автора к настоящему положению вещей, а не к прошедшему времени» 25 Евгеньев-Максимов В.
В тисках реакции. Так читали «Историю одного города» и советские комментаторы закрывая глаза на сходства угрюм-бурчеевского Глупова с современным им тоталитарным общественным устройством. Чтобы укрепить ощущение «совершенно обыкновенной сатиры», Щедрин всюду использует анахронизмы, которые намекают на самое недавнее прошлое.
Далеко не все подобные отсылки считываются легко: «История одного города» — журнальная проза, воспринимаемая читателем на фоне злободневного контекста периодики и во многом построенная на обыгрывании узнаваемых читателем актуальных аллюзий» 26 Грачёва Е. Читателю здесь поможет реальный комментарий. Так, первоисточник идей глуповских градоначальников о связи просвещения с экзекуциями — реальные служебные записки губернаторов х 27 Эльсберг Я.
В и годах поляки поднимают восстание, в обоих случаях оно заканчивается неудачей. Восстания усиливают антипольские настроения в России — на политические козни поляков списывают множество проблем в стране. Вздумавшие поклоняться Перуну глуповцы распевают современные Щедрину «славянофильские» стихи Аверкиева и Боборыкина, а потом спасаются статьями критика Николая Страхова Николай Николаевич Страхов — — идеолог почвенничества, близкий друг Толстого и первый биограф Достоевского.
![Рецензия на «Историю одного города» М. Е. Салтыкова-Щедрина](https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEgHprdPO83GXQyZDkQIaKbGQcawLRAlEGMB3XB2Lqm-f8aBIMguy4djnE4eJzVHZZubASF68QCYND-L4JLRVXePuP20f69NQccmjQX6Ieen4jpH3DzDcWLYul0gNprR3H4Ma9h22zvyv9I/s1600/illjustracija-istorija-odnogo-goroda-brudastyj-hudozhniki-kukryniksy.jpg)
Страхов написал важнейшие критические статьи о творчестве Толстого, до сих пор мы говорим о «Войне и мире», во многом опираясь именно на них. Страхов активно критиковал нигилизм и западный рационализм, который он презрительно называл «просвещенство». Идеи Страхова о человеке как «центральном узле мироздания» повлияли на развитие русской религиозной философии.
Его фигура знаменовала чрезвычайное распространение юродства в России; многочисленные религиозные помешательства глуповцев — отклик на это явление.
![Очень краткое содержание повести «История одного города» М.Е. Салтыкова-Щедрина](https://cdn.nur.kz/images/1120x630/fb9a958a141c712a.jpeg)
Портрет губернатора-грека Ламврокакиса имеет отношение к реформе образования, после которой древнегреческий язык вернулся в гимназии в качестве обязательного предмета 29 Грачёва Е.
Наконец, в главе «Голодный город» отражён реальный голод, обрушившийся на Россию в году. Подобные примеры можно ещё называть и называть. Но «настоящее» Щедрина — всё же не календарный год, а историческое повествование.
Хотя Щедрин называет его лишь формальным приёмом, оно действительно полно отсылок к российской истории. Напрашивается вывод, что история и современность в «Истории одного города» не разграничены, а слиты воедино: Глупов — это вечная Россия. Город Глупов появляется в очерках Щедрина ещё до «Истории одного города» — это был типичный провинциальный русский город, подходящая среда для сатирических упражнений.
Глупов «Истории одного города» — место значительно более сложное: «Город стал каким-то странным, подвижным, изменчивым», — замечает Дмитрий Николаев 30 Николаев Д. Глупов превращается в полигон для экспериментов концентрированной российской истории, в какое-то «заколдованное место»; в этом отношении он не претендует на сходство ни с одним реальным русским городом.
Кое-чем он напоминает и российские столицы: «он заложен на болотине, сквозь которую протекает река — как Петербург, и одновременно он расположен на семи холмах и имеет три реки — как Москва» 32 Грачёва Е. Вместе с тем один реальный прообраз Глупова устанавливается легко и точно. Самоназвание глуповцев — головотяпы, согласно «Сказаниям русского народа» И. Сахарова, относилось к егорьевцам, однако в описании Глупова многое явно относится к Вятке современный Киров , где Салтыков-Щедрин жил в ссылке в — годах.
Название «Глупов» напоминает «Хлынов» так называлась Вятка с по год , в главе «Войны за просвещение» Салтыков-Щедрин отсылает к легендарному побоищу между вятичами и устюжанами, память о котором отмечали местным народным празднеством — Свистопляской. С Вятки явственно списан и Крутогорск из более раннего произведения Щедрина — «Губернских очерков».
Население Глупова довольно однородно глуповцы часто делают что-то все как один — то пасут скот, то бунтуют против горчицы, то разрушают город — и в то же время переменчиво по своему составу: «то вдруг у них оказываются «излюбленные» граждане и клуб, в котором играют в бостон; то у них появляется интеллигенция и попы, то опять различия стушёвываются»; «сословия в Глупове — вещь весьма призрачная» 34 Грачёва Е.
Глуповский «бунт на коленях» напоминает скорее о литературных описаниях нравов русского крестьянства, а вот неудачный «дебют глуповского либерализма» судьба Ионки Козыря — ироническая отсылка к русскому восприятию вольтерьянства.
Глуповцы — модель общества, которое действует как единая масса, подчиняющаяся внешним факторам. Внутри себя она может быть разнородна, но она всегда противопоставлена власти и року.
Эта пассивная противопоставленность помогает ей выжить: «Если глуповцы с твёрдостию переносили бедствия самые ужасные… то они обязаны были этим только тому, что вообще всякое бедствие представлялось им чем-то совершенно от них не зависящим, а потому и неотвратимым». Попытки самоорганизации оборачиваются хаосом: так, во время правления шести градоначальниц толпа пытается вести диалог с миром, расправляясь со случайными своими представителями.
Государственная служба для Щедрина была делом предопределённым: поскольку он учился в Царскосельском лицее за государственный счёт, то должен был провести на службе шесть лет 35 Грачёва Е. В году он поступил в канцелярию Военного министерства. Карьера вскоре прервалась: молодой Щедрин был вхож в кружок Михаила Буташевича-Петрашевского тот самый, за участие в котором едва не поплатился жизнью Достоевский , а выйдя из него, написал сатирическую повесть «Запутанное дело», где вывел радикалов-петрашевцев.
Николаевская цензура, напуганная революционными событиями в Европе года, приняла сатиру Щедрина за подлинную пропаганду — и писатель отправился в ссылку в Вятку черты этого города узнаются в Глупове.
Там его приблизил к себе губернатор Аким Середа: ссыльный Щедрин получил должность советника вятского губернского правления и, в частности, «исправно свидетельствовал благонадёжность самого себя» 36 Грачёва Е. С другой стороны, он каждый божий день убеждался в том, что Порядок в его российском варианте есть насилие ничуть не меньшее, чем беззаконие». Это убеждение в гипертрофированной форме представлено в «Истории одного города».
Я видел, как слушатели корчились от смеха при чтении некоторых очерков Салтыкова. Было что-то почти страшное в этом смехе, потому что публика, смеясь, в то же время чувствовала, как бич хлещет её самоё. В году Щедрин получил помилование от нового императора Александра II, вернулся в Петербург и поступил на службу в Министерство внутренних дел. Вскоре он начал публиковать «Губернские очерки», в которых обобщал и свой административный опыт.
Очерки стали очень популярными — и, по легенде, Александр II, прочитав их, сказал: «Пусть едет служить, да делает сам так, как пишет». Так Щедрин стал вице-губернатором Рязанской губернии — это была высокая, но непарадная должность, заставлявшая его входить в частные обстоятельства жителей и ревизовать работу местных ведомств.
Дальнейшая карьера его была связана с Министерством финансов, он работал в Пензе и Туле. Грачёва характеризует Щедрина-чиновника так: «Салтыков… везде днём и ночью искоренял злоупотребления, собственноручно переделывал все плохо составленные бумаги, ревизовал нерадивых и внушал трепет и восхищение своим подчинённым.
![История одного города](https://nukadeti.ru/content/images/static/summary300x300/8_3258.jpg)
Он был отличный чиновник: умный, честный и компетентный, — но при этом чудовищный начальник и подчинённый: грубый, постоянно раздражавшийся и ругавшийся как извозчик, невзирая на лица. Когда М. Семевский будет беседовать с Салтыковым 6 февраля года, Салтыков скажет ему: «О времени моей службы я стараюсь забыть. И вы ничего о ней не печатайте. Я — писатель, в этом моё призвание» 37 Грачёва Е. Советский литературовед Яков Эльсберг , личность в истории русской филологии одиозная, пишет, что «острейшая ненависть Щедрина к Глупову — это… ненависть к таким элементам идеологии, политики и быта, которые в той или иной форме были и в прошлом самого Салтыкова» 38 Эльсберг Я.
Гротеск, строго говоря, не обязателен для сатиры, но часто в ней присутствует. Для него характерно внимание к безобразному и фантастическому одновременно — и «История одного города», особенно первые её главы, вся построена на этом сочетании.
От механизированной головы Брудастого мы переходим к фаршированной и отвратительно пожираемой голове Прыща. У одного градоначальника присохли мозги «от ненужности в их употреблении», у другого «ноги были обращены ступнями назад».
Оловянные солдатики наливаются кровью, оживают и рушат избы. Народный гнев проявляется в масштабных и немотивированных убийствах. И так далее, и так далее. Подобные события не превращают «Историю одного города» в заведомую сказку: как у фантастических реалистов XX века, они поражают, но встраиваются в логику произведения, в атмосферу места.
Ещё один приём, обеспечивающий гротеск, — буквализация метафоры. В позднесоветской неподцензурной литературе таким приёмом активно пользовались концептуалисты, особенно Владимир Сорокин. Его «Норма» полна буквализованных языковых клише: буквальное понимание банальных и пошлых метафор из советской официозной поэзии создаёт гротескный эффект.
Умирает Двоекуров своей смертью в году. Голодный город В году после правления маркиза де Санглота к власти приходит Фердыщенко. Под его начальством город Глупов 6 лет живет хорошо. На 7-ом году правления Фердыщенко влюбляется в замужнюю женщину Аленку. Он делает ее своей сожительницей, а ее мужа ссылает в Сибирь. Вскоре в городе начинается засуха и голод. Жители винят в этом Аленку, которую считают ведьмой. Они сбрасывают ее с колокольни, и та погибает. По просьбе Фердыщенко начальство присылает в Глупов войска и те усмиряют граждан.
Соломенный город Город приходит в себя. Фердыщенко влюбляется в стрельчиху Домашку и поселяет ее у себя. Внезапно в городе начинаются пожары и глуповцы винят в этих бедах Домашку. Тогда Фердыщенко возвращает девушку в ее дом. По просьбе Фердышенко в город снова приезжают войска и усмиряют бунтующих глуповцев.
Фантастический пушетественник Однажды Фердыщенко отправляется в путешествие по окрестностям Глупова. Путешествие проходит скучно. Фердыщенко общается с местными жителями, угощается их обедами. Во время одного из застольев Фердыщенко внезапно умирает. Войны за просвещение.
![История одного города, Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович](https://readrate.com/img/pictures/book/326/32668/32668/w160h240-stretch-d5beb653.jpg)
К власти приходит градоначальник Бородавкин. Он ведет в Глупове войны за просвещение, насаждая производство горчицы, персидской ромашки и т.
Вскоре город производят так много ромашки и горчицы, что это вызывает экономический кризис. Жители бедствуют. В это время во Франции разгорается революция. Бородавкин опасается, что в Глупове тоже вспыхнет революция.
Поэтому Бородавкин начинает войны против просвещения. Он сжигает и разоряет часть домов и собирается сжечь весь город, но внезапно умирает. Эпоха увольнения от войн После этого Глуповым 4 года правит градоначальник Негодяев. При Негодяеве город разоряется, а население дичает и обрастает шерстью. Следом к власти приходит князь Микаладзе , кроткий и незаметный градоначальник.
При нем город приходит в себя, жители веселеют. Главной слабостью Микаладзе являются женщины. Микаладзе умирает от истощения сил. Далее к власти приходит Беневоленский. Его страстью является составление законов. По должности он не имеет права создавать законы, но он не в силах сдерживать эту страсть.
Данная летопись создавалась 4 летописцами, жившими в Глупове в разное время. Летописец поясняет, что в книге пойдет речь о 22 градоначальниках Глупова, а также о 7 днях, которые город провёл без начальника. О корени происхождения глуповцев В этой главе речь идет о происхождении глуповцев и истории основания города.
В древние времена на Руси жил глупый народ - головотяпы. Они враждовали с соседними народами, а также между собой. Устав от беспорядков, головотяпы решили найти себе начальника, который бы навёл порядок в племени. Целых 3 года они искали и нашли очень глупого князя, который согласился править ими.
Князь дал головотяпам название "глуповцы" и основал город Глупов. Опись градоначальникам В этой главе представлен список 21 градоначальника города с их кратким описанием.
В следующих главах приводится подробный рассказ о некоторых из градоначальников. Органчик В этой главе речь идет о градоначальнике Брудастом. Угрюмый, молчаливый и суровый Брудастый усердно работает и все время говорит одну фразу: "Не потерплю!
Вскоре глуповцы обнаруживают, что у Брудастого вместо головы орган музыкальный инструмент. В городе начинается переполох, появляется двойник Брудастого. В конце концов обоих самозванцев снимают с должности. Сказание о шести градоначальницах.
Картина Глуповского междоусобия После Брудастого в Глупове начинается анархия, которая длится 7 дней. В этот период за место градоначальницы борются 6 самозванок, простых жительниц Глупова. Они строят козни друг против друга и т. Наконец в Глупов присылают Двоекурова, который наводит порядок. Известие о Двоекурове Двоекуров оказывается деятельным градоначальником. Он заставляет глуповцев выращивать и есть горчицу, лавровый лист.
Двоекуров пытается основать в Глупове академию, но безуспешно. Он заводит в городе медоварение и пивоварение.